О молитве Иисусовой знают многие православные христиане. Но часто ей не придают такого значения, какого она заслуживает, а между тем это главная, ключевая добродетель, вокруг которой все вращается. Если воспользоваться библейским образом, то эту молитву можно сравнить с океаном, который в первобытные времена, до потопа, омывал всю землю и орошал ее. Без живительного действия молитвы Иисусовой, этого духовного океана, в человеке ничто не может произрастать и тем более плодоносить.
Помню, когда я докучал моему духовнику, о. Андрею (Машкову), вопросами о разных добродетелях, о которых прочитал у Иоанна Лествичника или других отцов, он мне говорил: «Молись и все». Я изобретал всякие средства для того, чтобы приобрести, например, память смертную, или страх Божий, или смирение, а он мне всегда отвечал одно: «Молись и все». Тогда мне казалось, что никакого ответа в его словах нет. Но спустя многие годы, можно сказать, только сейчас, я начал понимать, что все добродетели действительно приходят в сердце человека от Иисусовой молитвы, конечно, если он при этом противится греховным помыслам. От молитвы, а правильнее сказать, от благодати, которая в основном приобретается внимательной молитвой Иисусовой, в душе человека сами собой являются и страх Божий, и память смертная, и смирение. И хотя я читал об этом у святителя Игнатия, я удивлялся тому, что мне говорил отец Андрей. Пока сам не испытаешь, не прочувствуешь чего-либо на опыте – не соглашаешься с этим, не веришь этому по-настоящему, всем сердцем.
Без молитвы или, можно сказать, вне молитвы добродетели приобрести невозможно. Это не значит, что если мы будем молиться, то можем позволить себе делать все что угодно, думая, что добродетели все равно появятся в нас сами собой. Нет, мы должны понуждать себя к исполнению заповедей. Но необходимо помнить, что главное и даже почти единственное средство к приобретению добродетелей — настолько важное, что все остальные средства являются только дополнительными, — это молитва Иисусова.
Без молитвы и чтение святоотеческих писаний, и пост, и память смертная окажутся чем-то совершенно мертвым и пустым, наподобие книг, стоящих на полке у неграмотного человека. Тот, кто не молится, от чтения творений святых отцов не получит никакой пользы: они останутся для него “китайской грамотой”. Он просто не будет понимать, что святые отцы имеют в виду, потому что сам он не живет духовной жизнью, не сталкивается со всеми этими проблемами. Такой человек не только святых отцов, но и Священное Писание не сможет уразуметь правильно; то, что нужно понимать буквально, ему будет казаться каким-нибудь символом, аллегорией.
С помощью молитвы Иисусовой мы стяжеваем добродетели и с помощью молитвы же, этого духовного меча, боремся с грехом. Молитва в этой борьбе — главное орудие, а все остальные добродетели — вспомогательные. Даже если человек, например, чрезвычайно строго постится, то без молитвы это мало что значит. Есть такая поучительная история. Некогда нашли одного старца, много лет подвизавшегося в пустыне. Он был изможден, ел только траву и корни растений и, тем не менее, был борим нечистыми помыслами. Когда стали искать этому причину, то выяснилось, что старец не занимался умным деланием, не боролся с помыслами при помощи молитвы. Вот почему даже такой строгий пост и невероятные подвиги не могли избавить его от страсти.
Может быть, кто-то мне возразит, что главное орудие в борьбе с грехом, главная добродетель для христианина — это покаяние. Да, это справедливо, но ведь само покаяние происходит, прежде всего, от молитвы. Первое не может быть без второго, и я даже считаю, что молитва и покаяние — одна и та же добродетель. Молитва — это ее внешняя сторона, а покаяние — это ее внутренняя сторона, ее дух. Молитва не покаянная — это молитва фарисейская, а покаяние без молитвы — это одна только видимость покаяния.
Конечно, я не имею в виду, что те, кто не молится молитвой Иисусовой, заблуждаются. Сказать так было бы уже своего рода ересью. Но почему я так много говорю о значении именно этой молитвы? Потому что она, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), есть школа молитвы. Тщательно занимаясь ею, человек приучается молиться внимательно, а внимание — это душа молитвы. Многие люди считают, что достаточно помолиться утром и вечером, вычитать перед Причащением положенные каноны — и этим молитвенный долг, так сказать, исполнен. Не осознавая того, что вся ценность молитвы именно во внимании, они читают свои маленькие правила очень рассеянно, иногда до такой степени, что даже сами не слышат читаемого. Один подвижник сказал на этот счет следующие слова: «Как Бог может слышать твою молитву, когда ты сам ее не слышишь?» Иные, имея бóльшую, но, как мне кажется, неразумную ревность, берут на себя значительные по объему правила. Одни дополнительно читают акафисты, другие добавляют каноны, некоторые прочитывают одну или несколько, иногда даже много кафизм каждый день. Им кажется, что от одного только количества они уже преуспевают и что такое обильное чтение молитвословий приносит им пользу. Но если мы молимся без внимания, то это уже не молитва. Бог внимает уму. А если человек не умеет внимательно произнести восьми слов Иисусовой молитвы, то, конечно же, он не способен со вниманием читать и пространные молитвословия.
Если мы не будем заботиться о внимании, то не научимся молиться. Это очень важно понять. Можно, например, прекрасно знать богослужение, и при этом совершенно не уметь молиться. Но если мы не молимся, то наше участие в богослужении становится чем-то пустым и формальным, некой игрой: мы изображаем из себя священников, дьяконов, молящихся, вовремя крестимся, кланяемся, складываем руки в нужный момент — и только.
Существует мнение, что заниматься Иисусовой молитвой могут только монахи, а мирянам, у которых каждый день множество забот, это невозможно. Но вспомним, например, святого праведного Иоанна Кронштадтского. Что стало причиной его необыкновенного преуспеяния? Об этом мало говорят, но он был делателем непрестанной молитвы. Поскольку он был очень ревностным христианином, то взял на себя необыкновенный подвиг служения ближним, образно говоря, принял монашество среди мира, и, чтобы сохранить собранность, не поддаться суетным и греховным помыслам, ему было необходимо чрезвычайное напряжение сил. Кроме того, диавол воздвиг против него чрезвычайно сильную хульную брань, о которой отец Иоанн иногда говорит в своих дневниках. Обратиться к Иисусовой молитве его заставила нужда. И вот он, помимо того, что вычитывал положенные молитвословия и каждый день служил литургию, непрестанно призывал имя Господа Иисуса Христа. И хотя отец Иоанн находился среди людей, в суете, он сохранял внутреннее внимание, позволявшее ему трезвенно следить за собой. Более того, постоянное занятие Иисусовой молитвой привело его в состояние такой необыкновенной нравственной чистоты, что по временам он созерцал в себе присутствие Пресвятой Троицы. Конечно, это не значит, что мы должны ждать от молитвы именно таких результатов. Я просто хочу обратить ваше внимание на то, что если человек усерден в Иисусовой молитве, будь он монах или мирянин, то это его делание обязательно принесет обильный плод.
Если кто-то боится, что он, будучи чрезмерно усерден к Иисусовой молитве, таким образом проявляет пред Богом дерзость и что для Бога это может быть оскорбительным, то пусть он вспомнит, что сама эта молитва по своему смыслу есть молитва покаяния. А на дерзновение человека в покаянии Бог, конечно, прогневаться не может. Иисусова молитва учила бы нас смирению, даже если бы в ней не было слова «грешного», которое усугубляет покаянное настроение. Само выражение «Господи, помилуй» передает основной смысл этой молитвы. Оно уже говорит о том, что мы считаем себя чего-то лишенными, недостойными милости Божией, поэтому и должны просить у Бога этой милости. Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, просто внимательно молясь, мы находим в этой молитве все необходимое для того, чтобы смириться. И чем с бóльшим дерзновением мы понуждаем себя к вниманию (конечно, все должно быть разумно и умеренно, каждый должен действовать сообразно мере своего преуспеяния), тем большее покаяние и смирение приобретаем.
Итак, человеку, ищущему спасения, можно дать такой краткий совет: «Молись!» Это самое главное, и если человек будет это делать, то постепенно придет и все прочее, как сказано Самим Спасителем: «Ищите прежде Царства Небесного, и остальное приложится вам». Иисусова молитва и есть то самое Царствие Небесное, которое нам нужно искать. Святые отцы даже называют ее тем единственным драгоценным бисером, ради которого купец, то есть всякий христианин, оставляет все свои богатства. Эта жемчужина, молитва Иисусова, хотя и мала, но по ценности своей равна огромному богатству. И это сравнение, конечно, справедливо. В краткой молитве Иисусовой мы действительно обретаем всю полноту действия благодати. Для лучшего запоминания можно дать такое чрезвычайно краткое наставление: нужно стяжать непрестанную внимательную молитву Иисусову. Об этих двух свойствах молитвы — непрестанности и внимательности — мы должны заботиться больше всего, а вместе с этим придет и все остальное. Если же мы будем этим пренебрегать и думать, что мы можем и сами какой-то хитростью исполнить отдельную заповедь Евангелия или совет святых отцов, то у нас ничего не выйдет. Это лишь мечты.
***
Вопрос. можно ли мирянину, который только начинает воцерковляться, молиться Иисусовой молитвой и надо ли брать на это благословение?
Ответ. Конечно, очень желательно взять благословение, но не формально (некоторые почему-то считают, что благословить на это делание может только иеромонах). Необходимо посоветоваться с человеком, опытным в отношении молитвы. Кроме того, полезно иметь четки. Они необходимы как для счета, когда мы исполняем четочное правило, так и для того, чтобы не забывать о молитве. перебирая четки, осязая их, мы тем самым напоминаем себе о необходимости непрестанно молиться.
Благословение нужно брать еще и для того, чтобы тебе рассказали о тех трудностях, искушениях и опасностях, которые могут встретиться при занятии Иисусовой молитвой, а также для того, чтобы тебе объяснили, как молиться правильно. Я, например, новоначальному всегда советую прочитать несколько статей об Иисусовой молитве святителя Игнатия (Брянчанинова), чтобы человек имел некоторое теоретическое представление о молитве, прежде чем пуститься в этот путь, полный и трудностей, и духовного утешения, чтобы знал, что такое прелесть. При этом важно не один раз получить наставление о молитве, а, по возможности, постоянно советоваться, окормляться у одного человека, опытного в этом делании.
Вопрос. Батюшка, многие люди считают, что Иисусовой молитвой заниматься опасно, что от нее обязательно впадешь в прелесть. Говорят, что сначала нужно стяжать покаяние и смирение, а потом дерзать произносить молитву Иисусову.
Ответ. Это то же самое, что сказать: сначала нужно поесть, а потом обед приготовить. Можно ли поесть, если у тебя обед еще не готов? Может быть, существуют и другие способы достичь покаяния и смирения, но в любом случае они связаны с молитвой. Допустим, я буду читать не Иисусову молитву, а псалмы: стану упражняться во внимательном, покаянном чтении псалмов. Но если нам даже при помощи Иисусовой молитвы трудно приобрести покаяние и смирение, то при чтении псалмов это сделать еще труднее. Мне кажется, достичь этих добродетелей без умного делания, Иисусовой молитвы на практике почти нереально. Теоретически можно стяжать их, много упражняясь в молитвословиях, но ведь при этом нужно следить за своей внутренней жизнью. А при чтении длинных молитвословий, допустим покаянных канонов, это делать гораздо труднее, чем при занятии Иисусовой молитвой.
Вопрос. Можно ли в молитве просить у Господа благодати, духовного утешения или это будет слишком дерзко?
Ответ. С этим надо быть очень осторожным, это может быть просто опасно. Я расскажу о себе. Как-то в молодости я впервые прочитал беседу преподобного Серафима Саровского о цели христианской жизни, и она меня чрезвычайно потрясла. Я тогда еще не молился Иисусовой молитвой и не общался с отцом Андреем (Машковым). Прочитав это произведение, я понял, что христианская жизнь должна быть благодатной, но понял примитивно. И вот я принялся молиться о том, чтобы на меня сошла благодать. Как нужно правильно молиться, я не знал, об Иисусовой молитве не слыхал, поэтому без конца повторял «Отче наш» и еще какие-то молитвы.
Вскоре со мной начали происходить необыкновенные вещи. Когда я ложился спать и уже немного засыпал, то начинал слышать какое-то жужжание. Я испытывал приятные ощущения и видел некие сновидения наяву, как говорят, в тонком сне. Знаете, бывает: вроде бы ты уже спишь, но еще не потерял самосознание. Мне снилось то одно, то другое, то казалось, что икона Спасителя в углу комнаты сверкает… И я думал, что на меня сошла благодать. А в церкви я плакал, прямо как девушка: слезы лились ручьем. Плачу и думаю: «На меня все друзья смотрят и думают, какой я благочестивый». Но что это был за плач, если я о молитве Иисусовой никакого понятия не имел? Поразит меня какой-нибудь момент службы, скажем, возглас «Горé имеем сердца», — и я давай плакать. Плачу, а службу дальше не слышу, потому что держу в голове мысль, которая у меня слезы вызвала. И на душе у меня хорошо. Даже страсти особенно не мучили. Конечно, какие могут быть страсти, когда человек собой доволен?
Из этого состояния меня вывело то, что я имел хоть какие-то здравые понятия о Православии. Например, я знал, как выглядят канонические иконы, иконостасы и что неканонических икон в церкви быть не должно. И вот однажды мне было видение, будто я умом нахожусь у Райских врат. А они похожи на Царские врата, но сделаны в стиле барокко: резные, сквозные, золоченые. Смотрю я на них и думаю: «Но они же не канонические!» Только я так подумал, как эти Райские или Царские врата превратились в какую-то длинную ограду. Демон сразу преобразил их: мол, не хочешь это — пожалуйста, получи другое. Но я уже понял: тут что-то не то. Однако никто не мог мне это объяснить. Я обращался к одному хорошему, ревностному священнику, но он тоже не имел понятия о таких вещах и сам не мог разобраться: благодать это или не благодать. Как только у меня эти подозрения появились, сразу же начались всякие искушения.
С моим приятелем (теперь он иеромонах или игумен, точно не знаю, мы давно не виделись) был похожий случай. Мы читали одни и те же книги, и он тоже прочел беседу преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым. Это было уже тогда, когда я пришел в себя и понял, что был в прелести. Но каждый верит больше себе, чем другим. Мой приятель тоже стал молиться, чтобы на него сошла благодать. Я не знаю, что он испытал, но в конце концов ему стало так плохо, что пришлось вызвать скорую помощь. Хорошо, что обошлось без серьезных последствий.
Так что не нужно стремиться к стяжанию благодати, понимаемой примитивно: чтобы лицо сияло, а в душе была сладость, в точности как у Мотовилова. Одно дело — то, что испытывал Мотовилов по молитвам такого великого подвижника, как преподобный Серафим Саровский, другое дело — то, на что способны мы. Бог может дать нам только то, что нам полезно, что мы можем вместить. Как сказано в Евангелии, никто не вливает вино новое в мехи ветхие, потому что и мехи прорвутся, и вино разольется. Как вы знаете, мехами назывался сосуд из овечьей кожи. Если он был старый, то молодое, еще бродящее вино разрывало его. Поэтому Господь не дает нам благодати, подобной новому, бурлящему вину: мы и ее потеряем, и душе своей повредим. А нам кажется, что если нет благодати, такой, какой мы ее себе представляем, то все пропало, все бесполезно, духовная жизнь кончена, мы погибаем и так далее.
Нужно всегда держать в памяти главный критерий: благодать для новоначального, если говорить только о субъективных ощущениях, — это внимание в молитве. Если теряется внимание, значит, все твои «благодатные» ощущения как минимум подозрительны. Действие же благодати выражается в поведении человека, в его внутреннем состоянии: в смирении, уничижении себя перед другими людьми, любви к ближнему и прочем. Как говорит апостол Павел, плод духовный есть «любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание».
Вопрос. Почему иногда во время брани не помогает молитва?
Ответ. Не помогает, потому что плохо молишься. Во-первых, недостаточно усердно, без полной отдачи, не напрягая всех сил без остатка. Ведь сказано же: «Возлюби Господа Бога твоего всею крепостию твоею». Всей крепостью! А мы молимся не от всей крепости, а только, так сказать, какой-то частью, поэтому и результат соответственный. Когда претерпеваешь брань, то молиться нужно так, будто или тебя убьют, или ты убьешь. Представь, что кто-то на тебя напал и хочет тебя убить. Ты, конечно, мобилизуешь все силы, а иначе, если допустишь хоть малейшую оплошность, тебя зарежут или задушат. Во время брани должно быть крайнее напряжение.
Во-вторых, бывает, что мы молимся, но одновременно помыслы принимаем, не отбрасываем их. Тогда как будто есть усилие в молитве, даже, может быть, особенное, чрезвычайное, но в то же время мы приняли греховные помыслы, с которыми боремся, услаждаемся ими, дали им свободу действовать в нас, и они укоренились. Страсть овладела нашей душой, и мы не пытаемся отстраниться от этих помыслов, не пытаемся им противиться, а молитву произносим. Такой образ ведения брани, при котором в душе человека находятся греховный помысел и одновременно действует молитва, уместен для человека, весьма преуспевшего, у которого благодать и сила молитвы столь могущественны, что постепенно и даже, может быть, очень быстро огонь благодати истребляет греховный помысел. У нас же происходит противоположное: ум наш постепенно-постепенно прилепляется к греховному помыслу, поскольку молитва у нас слабая, благодати в нас мало, мало и ревности, усердия, понуждения себя к молитве. Молитва становится формальной, а помысел все усиливается и усиливается, и совершенно побеждает молитву так, что мы либо произносим ее сухо, либо вовсе забываем о ней и полностью, так сказать, горим от страсти.
Третья ошибка, которую, правда, не все могут исправить (это зависит от степени преуспеяния), состоит в том, что у нас нет сокрушения сердечного. Крайне напрягая силы при молитве и пытаясь противиться помыслу, мы слишком надеемся на себя, думая, что раз мы всё делаем правильно, то должен быть результат. Мы забываем, что если Бог нам не поможет, то никто и никогда нам не сможет помочь — ни молитва, ни какая-либо добродетель, ни человек.
Вопрос. Молитва в уме произносится всегда очень сухо, как бы бесчувственно и с трудом, часто отвлекаюсь. Я не вижу, что во мне что-то меняется, не чувствую, что молюсь. Кажется, что это не молитва, а просто механическое произношение без конца ее слов.
Ответ. Думаю, что и это неплохо, а подобная сухость бывает либо от нерадения ко вниманию, когда произносим молитву по привычке, либо от того, что нет у нас памяти смертной, соответственно, нет и умиления, поэтому молитва произносится сухо и “безвкусно”. Если судить по признаку: “молитва произносится бесчувственно и с трудом, часто отвлекаюсь”, — то можно сделать вывод, что человек, написавший записку, не имеет достаточной ревности о внимании, нужно стараться молиться просто, с верою, и Господь подаст помощь.
Вопрос. Мой родственник, мирянин, хочет оставить Иисусову молитву по причине страхований. Что ему посоветовать?
Ответ. У меня была знакомая бабушка, огородница, не знаю, жива она или нет. По моему совету эта старушка стала молиться Иисусовой молитвой — сначала понемножку, а потом привыкла. Она не могла долго работать без перерыва, уставала: поработает часик, ляжет на кровать и молится Иисусовой молитвой, потом опять идет работать на полтора-два часа. Она так проводила весь день, еле ходила, за мотыгу держалась, как бы на трех ногах работала. Когда она жила одна, у нее тоже были всякие страхования: то будто кто-то пробежит по комнате, то с ней рядом лежит что-то холодное, то словно кто-то прошлепает ластами под окном. Тут нет ничего удивительного: бес смотрит не на то, мирянин ты или монах, а на то, как ты молишься. Если монах будет молиться плохо, то его никакой бес искушать не станет, а если мирянин будет молиться усердно, значит, бес на него начнет нападать. Пусть твой родственник перекрестится и не обращает на такие явления никакого внимания. Если он будет к ним слишком внимателен, они усилятся. Если же ими пренебрегать и вести себя мужественно, то все пройдет. Молитву оставлять не нужно.
